Почешите ей от меня за ухом.
Знаете с чем у меня ассоциируется Москва? Не с Кремлём, Красной площадью и пробками на Кутузовском даже. К ним скоро привыкаешь и просишь других тем. Не с московской суетой и торопливостью, - достаточно забраться в спальные районы и ты уже житель другого города с балконом на гаражи. Такие неприметные и серые - одинаковые в любом другом городе. Не с тем ассоциируется у меня Москва. И московские люди не с теми(применительно к Москве, говорить москвичи это значит очень недоговаривать). Или вот ещё - не с большими ангароподобными супермаркетами, в которых вечное лето и колбаса свисает гроздьями. И не с этим тоже, - слишком легко и пошло. Моя столица(тут я пишу, как человек, проникшийся за полгода московским пафосом)... Моя столица(тут я пишу, как человек, проникшийся за то же время московской манерой повторять главное, - чаще матом, чем когда либо)... Моя столица(а тут я пишу, как человек, испытывающий ваше терпение)...
Ладно. Представьте, что вы глядите в небо. Уже вечер пятницы и скоро идти(у каждого по разному куда, но идти обязательно). Вечер всё больше. Заметнее. Ближе. А работа - это такое масляное пятнышко в кружке чая - вроде бы и мешает, но уже не важно. Скоро идти домой. Или не домой. К любовнице, к другу, в зоопарк(у каждого по разному, но идти обязательно). Вы уже откровенно не трудитесь, а пялитесь в монитор. Если поблизости нет монитора, вы откровенно пялитесь в стену. Впрочем женщины могут обсуждать платья. Или сумочки. Или нового молодого человека старой немолодой дальней родственницы. Или подруги. Впрочем так же пялясь в стену. Завтрак позавтракан. Обед отобедан. И силы на исходе. И представьте теперь, что вы устали. Представьте искренне. Вы работали долгих 12 лет, 8 месяцев и 21 день, не считая выходных, в которые вы тоже работали, потому что начальник ваш большая сука, а вы не можете ему вежливо и внятно это объяснить. Представьте, что это вас очень угнетает. И вот вы заканчиваете 12 лет-8 месяцев-22-ой рабочий день и у вас уже отчётливо урчит в животе, подтверждая - да, это так. Тянутся последние утомительные минуты офисного безумия и свобода близка. Вы поднимаете усталые глаза и смотрите в окно. Что в нём видно? Не отвечайте сразу, подумайте! Я скажу, что там...
В небе над Москвой огни. Они горят. Огни должны гореть, но это не важно. Вся эта рекламная мишура, все эти проблесковые маячки над проблесковыми болванами, весь этот столичный лоск. Вы увидите другое:
Вы поднимете глаза выше и увидите огни. Они горят. Они должны гореть и это важно - их по настоящему ждут. В разных концах моей необъятной Родины их ждут люди. Кого то, вполне возможно, ждут не только люди. Он зайдёт к себе домой, усталый и счастливый, и к нему на грудь прыгнет собака. Доберётся до лица и оближет лицо. Будет крутить хвостом и радостно лаять. Всем соседям разнесёт о такой радости, и это в четыре утра. Уткнётся носом в ногу и будет тихо скулить, рассказывая что она пережила пока его не было дома... Кого то, вполне возможно, ждёт не только собака.
В московском небе летят четыре самолёта. Четыре маленьких святящихся огонька. В первый раз я увидел столько, когда посмотрел в московское ночное небо. Ни в каком другом небе я не видел столько самолётов сразу. Я долго тогда смотрел на них, пытаясь разобраться в чём же подлянка. Я не увидел её. Всё было по честному - московское ночное небо и в небе четыре летящих самолёта. Это меня поразило - циничный, жестокий город внизу, а над ним честное небо. Это стало для меня открытием Москвы. Не Кремль, не Красная площадь и не цветочный базар на Киевской. Я открыл для себя целую новую жизнь.
Мой друг, рассказывал мне, что когда самолёт начал падать, ему было страшно. Кругом сидели люди, им тоже было страшно. Он не хотел рассказывать, что творилось в салоне. Я просто поверил ему на слово - им всем там было страшно. И была одна мысль. Одна огромная и страшная мысль - не вернуться домой. Он представил, что не вернётся больше домой и никогда(слышите!) НИКОГДА не увидит семьи. Полминуты свободного падения самолёта. Помните, тогда ещё был сильный шторм в Москве. Неоподобный Киану кружил на личном самолёте полчаса и никак не мог приземлиться. Ну, может и не полчаса. Мой друг тоже не засекал. Он приземлился. Позже, когда после тридцати секунд свободного падения самолёта, пилотам всё таки удалось запустить отказавшие двигатели. Они все вернулись домой тогда.
Москва это огромное небо. Я понял это теперь. В небе горят звёзды. Нас здесь плохо видно - это же Москва. Сквозь смог и мелкие обиды трудно бывает разглядеть лица. Но нам прощают. Плохая экология, расшатанные нервы, - рай для офисной канцелярии. И вы сейчас допьёте свой масляный чай. И досмотрите дырку на обоях. Встанете из за стола и пойдёте домой. Или не домой. У каждого по разному, но пойдёте обязательно. Хорошо, когда тебя ждут. Когда тебя ждут - не страшно смотреть в ночное небо.
Ладно. Представьте, что вы глядите в небо. Уже вечер пятницы и скоро идти(у каждого по разному куда, но идти обязательно). Вечер всё больше. Заметнее. Ближе. А работа - это такое масляное пятнышко в кружке чая - вроде бы и мешает, но уже не важно. Скоро идти домой. Или не домой. К любовнице, к другу, в зоопарк(у каждого по разному, но идти обязательно). Вы уже откровенно не трудитесь, а пялитесь в монитор. Если поблизости нет монитора, вы откровенно пялитесь в стену. Впрочем женщины могут обсуждать платья. Или сумочки. Или нового молодого человека старой немолодой дальней родственницы. Или подруги. Впрочем так же пялясь в стену. Завтрак позавтракан. Обед отобедан. И силы на исходе. И представьте теперь, что вы устали. Представьте искренне. Вы работали долгих 12 лет, 8 месяцев и 21 день, не считая выходных, в которые вы тоже работали, потому что начальник ваш большая сука, а вы не можете ему вежливо и внятно это объяснить. Представьте, что это вас очень угнетает. И вот вы заканчиваете 12 лет-8 месяцев-22-ой рабочий день и у вас уже отчётливо урчит в животе, подтверждая - да, это так. Тянутся последние утомительные минуты офисного безумия и свобода близка. Вы поднимаете усталые глаза и смотрите в окно. Что в нём видно? Не отвечайте сразу, подумайте! Я скажу, что там...
В небе над Москвой огни. Они горят. Огни должны гореть, но это не важно. Вся эта рекламная мишура, все эти проблесковые маячки над проблесковыми болванами, весь этот столичный лоск. Вы увидите другое:
Вы поднимете глаза выше и увидите огни. Они горят. Они должны гореть и это важно - их по настоящему ждут. В разных концах моей необъятной Родины их ждут люди. Кого то, вполне возможно, ждут не только люди. Он зайдёт к себе домой, усталый и счастливый, и к нему на грудь прыгнет собака. Доберётся до лица и оближет лицо. Будет крутить хвостом и радостно лаять. Всем соседям разнесёт о такой радости, и это в четыре утра. Уткнётся носом в ногу и будет тихо скулить, рассказывая что она пережила пока его не было дома... Кого то, вполне возможно, ждёт не только собака.
В московском небе летят четыре самолёта. Четыре маленьких святящихся огонька. В первый раз я увидел столько, когда посмотрел в московское ночное небо. Ни в каком другом небе я не видел столько самолётов сразу. Я долго тогда смотрел на них, пытаясь разобраться в чём же подлянка. Я не увидел её. Всё было по честному - московское ночное небо и в небе четыре летящих самолёта. Это меня поразило - циничный, жестокий город внизу, а над ним честное небо. Это стало для меня открытием Москвы. Не Кремль, не Красная площадь и не цветочный базар на Киевской. Я открыл для себя целую новую жизнь.
Мой друг, рассказывал мне, что когда самолёт начал падать, ему было страшно. Кругом сидели люди, им тоже было страшно. Он не хотел рассказывать, что творилось в салоне. Я просто поверил ему на слово - им всем там было страшно. И была одна мысль. Одна огромная и страшная мысль - не вернуться домой. Он представил, что не вернётся больше домой и никогда(слышите!) НИКОГДА не увидит семьи. Полминуты свободного падения самолёта. Помните, тогда ещё был сильный шторм в Москве. Неоподобный Киану кружил на личном самолёте полчаса и никак не мог приземлиться. Ну, может и не полчаса. Мой друг тоже не засекал. Он приземлился. Позже, когда после тридцати секунд свободного падения самолёта, пилотам всё таки удалось запустить отказавшие двигатели. Они все вернулись домой тогда.
Москва это огромное небо. Я понял это теперь. В небе горят звёзды. Нас здесь плохо видно - это же Москва. Сквозь смог и мелкие обиды трудно бывает разглядеть лица. Но нам прощают. Плохая экология, расшатанные нервы, - рай для офисной канцелярии. И вы сейчас допьёте свой масляный чай. И досмотрите дырку на обоях. Встанете из за стола и пойдёте домой. Или не домой. У каждого по разному, но пойдёте обязательно. Хорошо, когда тебя ждут. Когда тебя ждут - не страшно смотреть в ночное небо.