tpoe4nuk (tpoe4nuk) wrote in 76_82,
tpoe4nuk
tpoe4nuk
76_82

  • Mood:
  • Music:

Отец и дочь: Встреча НЕ на Эльбе

Для поклонников ABBA, которые хотят знать БОЛЬШЕ!



В воскресенье 28 августа 1977 года 15-летняя поклонница ABBA из Западной Германии Андреа Бухингер читала последний выпуск музыкального журнала Bravo
(на фото - тот самый номер от 25.08.1977).

В нем по недавно установившейся традиции были напечатаны фотографии каждого члена группы.
Но на сей раз, читая статью, посвященную Фриде, Андреа вдруг непроизвольно вздрогнула.
В статье рассказывалось о происхождении Фриды и о том, что ее отцом являлся некий Альфред Хаасе, считавшийся погибшим в конце войны.
Альфредом Хаасе звали дядю девочки...



Андреа показала журнал матери, и ту чрезвычайно заинтриговало созвучие имен брата ее мужа и отца Фриды.
Ей было также известно, что Альфред во время войны служил в Норвегии.
Слишком много для простого совпадения.
Она сняла телефонную трубку и позвонила своему деверю, который жил в Карлсруэ.
Но именно в тот вечер аппарат в доме Хаасе вышел из строя. Альфред узнал новость от своего 30-летнего сына Петера, жившего неподалеку от своих родителей.

В 11 часов вечера Петер пришел домой к отцу.
Альфред Хаасе, которому 2 днями ранее исполнилось 58 лет, был представительным джентльменом с седыми волосами и аккуратной бородкой. Ставший незадолго до этого дедом, он работал кондитером в крупной пищевой компании.
В тот вечер в своей двухкомнатной квартире в Карлсруэ он вместе с женой смотрел по телевизору спортивные соревнования.
Неожиданно в комнату ворвался его сын и сказал, что ему нужно срочно поговорить с ним наедине.
Как только за ними закрылась дверь, Петер сразу перешел к делу.

"Тебе ни о чем не говорит имя Сюнни Люнгстад?", - спросил он его.
Потрясенный Альфред, неожиданно услышавший это имя спустя столько лет, долго не мог вымолвить и слова.
"Так ты знал ее или нет?", - настаивал сын. "Откуда тебе известно это имя?", - с трудом выдавил он из себя.
Это и было нужно Петеру: он получил ответ на свой вопрос.
Петер развернул постер ABBA из последнего выпуска Bravo, ткнул пальцем в Фриду и сказал: "Поздравляю! Это твоя дочь".



У Альфреда голова пошла кругом. Он едва знал, кто такие ABBA, и потому с изумлением рассматривал фотографию.
"Анни-Фрид была очень похожа на свою мать, - вспоминает он. - Тот же лоб, те же волосы. Петер считает, что у нее мой нос и скулы".

Бурная радость сменилась растерянностью, когда Альфред подумал о том, что теперь ему придется рассказать жене Анне о романе с Сюнни. Он решил не откладывать выполнение этой не совсем приятной миссии.
Войдя в комнату и указав на фотографию Фриды, он спросил у жены: "Что ты думаешь об этой девушке?" Анна, большая почитательница ABBA, ответила, что она очень красива.
"Небольшой сюрприз, - объявил Альфред. - Это моя дочь".



Когда страсти улеглись, Анна посмотрела на ситуацию с философской точки зрения.
"Я простила Альфреду эту измену, - сказала она спустя некоторое время. - Времена тогда были противоестественные, и, соответственно, люди совершали противоестественные поступки".

Когда Альфред, собравшись с духом, позвонил в стокгольмский офис Polar Music, Фрида поначалу отказалась с ним разговаривать: она была твердо убеждена в том, что ее отца нет в живых.
"Я решила, что это звонит какой-то маньяк", - вспоминает она.

В середине 50-х тетка Фриды Оливия Лунде пыталась выяснить судьбу Альфреда Хаасе.
"Мы узнали, что власти Западной Германии выплачивают 30 тысяч марок иностранкам-женщинам, имеющих детей от немецких солдат, - вспоминает она. - Я решила, что Анни-Фрид заслужила эти деньги".
Приехав в отпуск в Западную Германию, Оливия с мужем обратились в полицию с просьбой отыскать человека по имени Альфред Хаасе, который мог быть отцом их племянницы, и им помогли.
Когда они пришли к нему, дома находился только его маленький сын. Мальчик сказал, что его папа работает в страховом агенстве и в данный момент находится в служебной командировке.
У четы Лунде не было ни времени, ни денег, чтобы оставаться в Западной Германии до возвращения Альфреда, поэтому они не смогли подтвердить свое предположение. Однако Оливия чувствовала, что это именно тот человек, который им нужен.

Следующей зимой она приехала в Балланген, деревню своего детства, которую покинула десятью годами ранее. Там ей случилось беседовать с женщиной, которая утверждала, что корабль, эвакуировавший немецких солдат из Нарвика, был потоплен союзниками.
После этого Люнгстады прекратили поиски, но, поскольку неопровержимые доказательства гибели ее отца отсутствовали, Фрида в детстве часто мечтала встретиться с ним когда-нибудь.
Со временем она утратила надежду и смирилась с тем, что никогда не увидит своего отца.

Прошло больше недели, прежде чем Фрида решилась поговорить с человеком, называвшим себя Альфредом Хаасе.
"Здравствуй, моя девочка, это говорит твой отец", - услышала она голос на другом конце провода.
Ее все еще терзали сомнения, но ему было известно то, что он мог знать, только имея какое-либо отношение к Баллангену и ее матери.

Было еще несколько телефонных разговоров, и каждый раз Фрида получала на свои вопросы вполне правдоподобные ответы и подробные рассказы.
"Окончательно меня убедило то, что и у него, и у меня имелась одна и та же его фотография в военном мундире", - вспоминает Фрида.
Она пригласила Хаасе в Стокгольм.

Бенни Андерссон позвонил тетке Фриды Оливии, чтобы сообщить новость.
Он попросил ее приехать, поскольку только она могла определить, настоящий ди это Альфред Хаасе.
За два дня до прибытия Альфреда Оливия приехала в Лидинге, чтобы они могли подготовиться к встрече.
Поскольку Хаасе говорил только по-немецки, а Фрида знала этот язык очень плохо, бывший член группы Hootenanny Singers Ханси Шварц был приглашен в качестве переводчика.

В пятницу 9 сентября, менее, чем через 2 недели после того, как Андреа Бухингер прочла статью в Bravo, самолет с Альфредом Хаасе приземлился в стокгольмском аэропорту Arlanda.
Фрида слишком волновалась и не смогла приехать в аэропорт, так что встречать его пришлось Бенни и Оливии.
Тем временем, Фрида и Ханси ждали их дома.

Дабы не привлекать внимание публики, Альфреда встречали в зале VIP.
"Это было похоже на операцию ЦРУ, - вспоминает фотограф Bravo Буби Хайлеманн, приехавший в аэропорт в надежде сфотографировать обнимающихся отца и дочь. - Самолет приземлился, двери открылись, несколько парней подхватили Альфреда, усадили его в автомобиль, а я остался ни с чем. Его "похитили" прямо из самолета".

Альфред не знал, кто его будет встречать, но, как только увидел Оливию, воскликнул: "О, вы - сестра Сюнни!"
Он никогда прежде не встречался с Оливией, но узнал ее по фотографии, которую ему показывала Сюнни.

Когда Бенни, Оливия и Альфред подъехали к вилле в Лидинге, Фрида стояла на ступеньках, ожидая их.
Альфред нервничал не меньше ее, когда направлялся к ней с букетом роз.
Спустя минуту Альфред прошептал: "Mein Gott, mein Gott, ist es wirklich!" ("Боже мой, это происходит наяву!")
Немного успокоившись, Фрида приветствовала отца на ломаном немецком.

Затем последовал ужин.
Для Альфреда настало время рассеять их последние сомнения в том, что он действительно отец Фриды, а не мошенник, охотящийся за ее миллионами.
Оливия положила на стол фотографии. Альфред не колеблясь показал: "Это Сюнни, а это ее мать".

"На обратной стороне одной из фотографий Сюнни Альфред, находясь в Баллангене, что-то написал
, - вспоминает Оливия. - Мы сличили почерки. Они были идентичны. Никаких сомнений в том, что перед ними сидит отец Анни-Фрид больше не оставалось. Мы не могли сдержать слез".

Отец и дочь сравнили указательные пальцы и большие пальцы ног, которые у Фриды сгибались не так как у остальных представителей семейства Люнгстад.
Все рассмеялись, когда выяснилось, что у Альфреда Хаасе пальцы имеют точно такие же особенности.

Но еще оставались какое-какие вопросы.
Так, Оливия не могла поверить, что он не знал о беременности Сюнни, когда покидал Норвегию.
"Фрида вела себя довольно сдержанно по отношению к отцу, - вспоминает Ханси Шварц. - Она не понимала, почему он никогда не пытался выяснить ее судьбу. Между ними существовали определенные барьеры".

Фрида и Альфред проговорили до четырех часов утра, но необходимость участия в беседе переводчика существенно затрудняла ее.
Некоторые вещи, о которых ей хотелось поговорить, были явно не для посторонних ушей.
Фрида пообещала отцу, что обязательно выучит немецкий.

В субботу Фрида и Бенни отвезли Альфреда в Гамла Стан, исторический центр Стокгольма, откуда они уехали годом ранее.
Они гуляли, обедали в ресторане и говорили, стараясь получше узнать друг друга.

Фрида и Альфред сфотографировались, и два снимка были отосланы в газету.
На одном они идут по улице, глядя друг на друга с улыбкой.



Второй представляет собой портрет крупным планом в полупрофиль - серьезные, задумчивые лица.



На обеих фотографиях Фрида, без следа косметики, выглядит гораздо более уязвимой и эмоционально обнаженной, чем когда бы то ни было ранее.
Куда-то делись величественная осанка, подозрительный взгляд, скорлупа, защищавшая от несчастий, выпавших на ее долю.
Осталась Анни-Фрид Люнгстад, маленькая девочка, ищущая себя, пытающаяся зацепиться за корни, от которых она была оторвана в раннем детстве.



Когда трехдневный визит подошел к концу, Фрида отвезла отца в аэропорт.
Оба осознавали сложность и щекотливость ситуации.
"Да, мы немного узнали друг друга, - вспоминает Фрида. - Однако трудно обретать отца, когда тебе 32. Если бы я была подростком или ребенком - совсем другое дело. Я не могу любить его так, как любила бы, если бы он находился рядом со мной в период моего взросления".

Они договорились развивать свои отношения постепенно, шаг за шагом, звоня друг другу и обмениваясь письмами.
Альфред пригласил всех навестить его в Карлсруэ.
"Мне хотелось бы познакомиться с остальными членами семьи, - сказала Фрида, - но, если по какой-то причине нам не удастся подружиться, мы не будем принуждать себя".
Затем состоялось трогательное прощание в Arlanda, и Альфред улетел обратно в Западную Германию.

Когда она наблюдала за тем, как самолет постепенно исчезает в облаках, ее обуревали самые противоречивые чувства.
"Было ощущение, будто вернулось прошлое и захлестнуло меня, - говорила она в интервью. - Только теперь спало напряжение - реакция наступила ночью, когда я проплакала, лежа в постели, в течение нескольких часов".

Ей потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть к этой новой ситуации.
Спустя шесть месяцев Фрида назвала встречу с отцом самым важным событием всей своей жизни.
"Все же в этом есть что-то нереальное: иметь отца, который вроде бы тебе и чужой".

Она еще больше прониклась ощущением, будто живет в некой мультипликационной версии реального мира.
Обычные люди разыскивают своих пропавших родственников, прибегая к услугам частных детективов или же роясь в государственных архивах.
Для Фриды это было столь же поверхностным и неуместным, как яркий западногерманский музыкальный журнал, который помог ей встретиться с отцом.
Эта встреча лишь усугубила и без того сложную, почти неразрешимую проблему сохранения личности, ничем не связанной с публичным имиджем поп-звезды.

В 80-х Фрида пересмотрела свое отношение к отцу.
Она поддерживала контакты с ним с момента их встречи, но спустя пять лет резко прервала их, объяснив это тем, что "давно не видела его. Очень тяжело вторгаться в чужую семью. Хотя он мой родной отец, я не могу не чувствовать, что по сути, это чужой мне человек".

Позже Фрида призналась, что существует еще одна, более серьезная причина.
Она не могла забыть, как тетка Оливия говорила о том, что Альфред Хаасе знал о беременности Сюнни Люнгстад. Это в конечном итоге и определило ее решение.
"Я предпочитаю общаться с теми, кто никогда не подведет меня", - заявила она.

(Отрывок из книги Карла Магнуса Пальма "ABBA: Bright Lights, Dark Shadows")



* Don't come closer * Stay away from me * My heart is not prepared * Why don't we wait and see * Please give it time *
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments