Шура Степанов (tundraukr) wrote in 76_82,
Шура Степанов
tundraukr
76_82

Гостья

В 1985-м, на мартовских неприкаянных каникулах, на которые счастливо выпал мой день рождения, центральное телевидение решило сделать подарок мне, а заодно и всем остальным советским школьникам. По телевизору каждый день стали показывать ее – темноволосую девочку с большими глазами, вглядевшись в которые я первый раз по-настоящему смог заглянуть в свое прекрасное далеко.

И хоть телевизор мой был черно-белым, и от Алисы меня отделяла пропасть длиною в сто лет, это прекрасное далеко жестоким мне не казалось. Вся моя учеба, все мои мечты, вся жизнь моей страны, которая, судя по выпускам «Новостей», каждый день упрямо штурмовала космос, океанские глубины и постепенно приближалась к раскрытию величайших тайн мироздания, - все это совершалось ради того, чтобы через сто лет, в прекрасном зеленом городе, из которого ежесекундно отправлялись межпланетные рейсы, стояла над чистой гладью воды эта девочка с беззащитными плечиками и тонкой шейкой.

Перед показом двор пустел. И не имело значения, насколько важным и неотложным было то, чем мы там занимались, среди этих рыхлых сугробов под низким темным небом. Мальчишки и девчонки спешили домой. Быстренько сбегать в туалет, включить телевизор, с ногами забраться на диван, шикнуть на особо разговорчивых и хоть ненадолго, пускай в мечтах, от которых нас отделяло стекло кинескопа, примерить на себя роль то трудного подростка, волею судеб вовлеченного в межпланетные и межвременные разборки, или представить, как в школе, на уроке, ты вдруг идеально заговоришь по-английски, а в спортзале в тот же день еще поставишь какой-нибудь мировой рекорд, о котором заговорит школа, а потом и вся страна, и о нем даже напишут в следующей «Пионерской правде».

Представить, что и тебя тоже, как Алисиных одноклассников, ждет светлое и полное смысла будущее, в котором ты научишь человечество предсказывать землетрясения или сочинишь стихи, которые переживут время. Просто здесь нет того, кто мог бы сказать тебе об этом. И в конце каждой серии даешь себе и ей, этой девочке, обещание, что ты будешь достоин своего будущего, и что буквально с завтрашнего дня и вовек тебе будет что ответить на строгий вопрос из прекрасного далека.

И почему-то последнюю серию ты смотришь не один, а у друга, и после спешишь поскорее уйти, чтобы он не заметил твоих слез. И уже дома, упав на диван, даешь им волю. И светло плачешь о том, чему никогда не бывать, ни сейчас, ни через сто лет в этой твоей жизни. И что бы ты ни делал, чего бы ты ни достиг, в победе и в поражении тебя от нее будут отделять годы и годы, десятки невыученных из лени языков, трудно дающаяся тебе математика, твоя неинтересная одежда, пломбы в зубах, эта неуютная мартовская Камчатка и ящики с картошкой в темных коридорах твоего дома.

И еще возмутишься короткой памяти и душевной черствости своих друзей, которые, кажется, так и не поняли, что фильму – конец. И сколько бы раз его не показывали потом, будущее, на несколько часов заглянувшее в наше сегодня, уже не вернется. Мы прожили его до последнего, и обратно дороги нет. А они снова во дворе играют в эти свои игры. О чем-то громко разговаривают эти глупые и некрасивые Наташки с Ирками, которым никогда не выучить английского, не ступить на другие планеты, не знать названий созвездий, а в будущем – навсегда остаться здесь, выйдя замуж и нарожав таких же глупых и некрасивых детей.

И таким грубым и беспросветным кажется все вокруг – эти скучные люди, эти некрасивые дома, эти примитивные машины, остывший на плите чайник, хлеб в хлебнице и кастрюля с супом, крошки на столе, недопитый чай и вид из окна. И уже не верится, что все это через каких-то сто лет превратится в один прекрасный солнечный мир с улыбающимися тебе людьми, для которых не проблема завтра отобедать на Марсе или на выходных повеселиться с друзьями на всепланетно известных лунных аттракционах.

Снова и снова смотришь на нечеткую черно-белую фотографию, сделанную с экрана в тот момент, когда в подвале старого дома навсегда закрывалась перед тобой дверь в тот другой, будущий мир, отделяя твое беспросветное сейчас от ее светлого завтра. И пишешь на обратной стороне: «Брату Саше от Наташи». И со временем, вглядываясь в ее глаза, сам начинаешь верить в это родство, пусть не по крови, а лишь по случайному совпадению твоего и ее времени, прервавшемуся так быстро, по чьей-то глупой и злой ошибке.


Рисунок
Subscribe

  • В одном детском саду

  • За рулем

    Да, были игрушки в наше время, я даже не знал, что было такое разнообразия, у меня был только первый вариант, а выпускал их Томский приборный завод.…

  • Одет по форме

    В мою бытность таким же, особым шиком пользовались солдатские ремни, наш класс можно было смело по ременному признаку разделить, примерно треть из 30…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments

  • В одном детском саду

  • За рулем

    Да, были игрушки в наше время, я даже не знал, что было такое разнообразия, у меня был только первый вариант, а выпускал их Томский приборный завод.…

  • Одет по форме

    В мою бытность таким же, особым шиком пользовались солдатские ремни, наш класс можно было смело по ременному признаку разделить, примерно треть из 30…