aka UKROP (felix_kulakov) wrote in 76_82,
aka UKROP
felix_kulakov
76_82

Положение в обществе

Поехали мы как-то в Питер. Собственно, не «как-то», а в августе 1991 года. Я, мистер Икс и Дениска Чернобрюкин. Встать лагерем предполагалось у Дениски, в его общаге. Он тогда как раз стремился получить степень бакалавра связи в профильном институте имени старого большевика Бонч-Бруевича. На первый взгляд, такая диспозиция выглядела вполне перспективно. Студенческое общежитие, интеллигентное окружение, возвышенные разговоры, споры об искусстве, песни на стихи Цветаевой под гитару и виолончель… И непременно что-нибудь еще в подобном же духе. Самое главное, от нашей штаб-квартиры до станции метро «Ломоносовская» десять минут пешком, а до Невского проспекта двадцать минут на трамвае. То есть как от меня до Каширки. То есть совсем рядом!

Ну, приехали. Несмотря на свое благопристойное, в честь небезызвестного крестьянского самородка название, окрестности станции «Ломоносовкой» при ближайшем рассмотрении оказались даже не просто жопой мира, а местом еще более отдаленным. Натуральное Соуэто и фавелы Рио-де-Жанейро. Хуже Текстильщиков раз в триста, а я, между прочим, до этого думал, что хуже Текстильщиков не бывает районов. Выяснилось, бывает и еще как. Даже как-то не верилось, что мы находимся в Ленинграде. Хотелось спросить в изумлении, как бывало спрашивал Женя Лукашин: «Это вот я сейчас что, в городе на Неве, да?».

Связная общага возвышалась посреди этого гетто как башня волшебника Сарумана Белого, Изенгард. Солидный, архитектурно близкий и понятный нам, москвичам, квадратный кирпичный буй горделиво и мощно подпирал низкое чухонское небо. Ввиду такой красоты мы с мистером Икс даже немного воспрянули духом. Ненадолго.

На самом деле никто не питал никаких особенных иллюзий. И никто не надеялся поселиться в дворце Аладина с мраморными полами, малахитовыми потолками и золотыми унитазами. Слава богу, кое-как ориентировались в теме и журнал «Бурда» читали ежемесячно. Старый студгородок МИФИ это вам тоже был далеко не «Арарат-Хайят». Но общежитие института связи имени Бонч-Бруевича все равно далеко переплюнула все самые мрачные предположения. Это было нечто совершенно поразительное, дом Эшеров за минуту до того, как его поглотил ад. Внутреннее убранство резиденции султана Блистательной Порты просто жалкий хлев по сравнению с интерьерами этого замечательного здания.

Ни одной внутренней двери. Ни одного целого стекла в окнах. Ни одной более-менее ровной поверхности, на которой не было бы написано «Х-У-Й». Кое-где проломы в стенах. В углах наблевано в несколько слоев, наподобие торта «Наполеон». Про лампочки и говорить уже как-то смешно. Тотальный разгром и бытовая неразбериха. Я не видел Рейхстаг образца мая 1945 года, но уверен, он в любом случае он должен был выглядеть поприличнее. О чем говорить, если трудолюбивые студенты умудрились выломать даже железные перила на лестницах. А ведь выломать перила… Ну для этого надо иметь как минимум приличный запас силы воли. Не говоря уже про массу, прямо-таки прорву свободного времени.

В единственном работающем лифте оказалось темно, стыло и, конечно же, нассано. Вероятно, у будущих связистов нассать в лифте было чем-то вроде доброй традиции и счастливой приметы, так как ссало в нем явно не одно их поколение. Пока этот гроб со скрежетом и уханьем корячился на десятый этаж, Дениска развлек нас забавным рассказом. Он сообщил, что приметные бурые пятна на стене в вестибюле «парадного» являются кровью одного недавно зарезанного аспиранта из Демократической Республики Конго. Комическое зерно рассказа заключалось в том обстоятельстве, что аспиранта зарезали по ошибке, приняв за другого — дилера из Нигерии. Дилеру, впрочем, тоже не повезло. Едва вскрылось досадное недоразумение, за ним нарочно поднялись на шестнадцатый этаж и выкинули в окно, не утруждаясь открыванием последнего. Завхоз потом очень ругался, так как у него стекла и без того наперечет.

При выходе из лифта обнаружили в полностью разрушенном, как будто по нему из танка стреляли, холле мирно спящего человека. Человек, завернувшись в засаленный ковер, спал на искореженном предмете, смутно напоминавшем диван. Мы с мистером Икс слегка опешили, а Дениска и бровью не повел. Подумаешь, спит человек. Обычное дело. «Кто это?», — спрашиваем мы Дениску. «Да хрен его знает…», — вполне себе по-философски ответил Дениска. Вот ведь, даром что связист, а философ. (А может, тот дядя и не спал вовсе. Может, это труп был. Хотя на следующее утро он бесследно исчез).

Ну, побросали вещички, осмотрелись. Жопа, чего там осматриваться-то… Дениска еще, чтобы как-то приободрить нас, поставил кассету с ихним безусловным институтским хитом того лета, лагерной пародией на «Евгения Онегина» бай Александр С. Пушкин. М-да. «Татьяна рано утром встала, п***у об лавку почесала…» и так далее. Немедленно стало понятно, что песни на стихи Цветаевой, виолончели и диспуты о Серебрянном веке откладываются на неопределенный срок.

Вдруг замечаю внизу какую-то мутную движуху возле маленького, кособокого сарайчика. Оказалось, это местный культурный центр, пивной ларек. Бинго, думаю. В этом Сталинграде нам один хрен на сухую долго не продержаться. Необходимо срочно окислить контакты, привести пошатнувшееся душевное состояние в равновесие с неприглядной действительностью. Для привезенной из Москвы «Стрелецкой» еще рановато, а вот пивка уже в самый раз. «Дениска», — говорю. — «Мы с мистером Икс сгоняем по-бырому, а ты тут пока колбаску порежь и кильки открой». Сгоняйте, говорит Дениска.

Нашли мы две трехлитровые банки из-под кизилового сока (кизиловый! мы такой дряни в Москве и не видали!), отмыли их кое-как и пошли на промысел.

Подходим. Ларек — реальная такая дощатая будка. Ни тебе символики Олимпиады, ни логотипа фестиваля молодежи и студентов. Конура, как есть конура. Из всех примет ХХ века и развитого социализма только пожухлый плакат с дебильными рожами и бессмысленной надписью: «Перестройка и ускорение — исторические решения Партии!». Публика в основном просто толпится вокруг будки. Вроде бы безо всякой конкретной цели, как на светском рауте в португальском посольстве. Качественный состав этого дворянского собрания тоже производил исключительно приятное впечатление. Куда уж там твоим португальцам! Отборный ребята, цвет корпуса гардемаринов, ад, огонь и ужас ночи. Такие забубенные калдыри, такие колоритные горьковские босяки, что аж страсть.

Непосредственно очередь совсем небольшая, всего человек десять. У каждого в руке своя персональная посуда — у кого баночка майонезная, у кого бутылка-раиска из-под «Пепси», у кого обрезанный молочный пакет. С собачьими мисками не видел, врать не буду, но судя по ощущениям, люди с мисками тогда еще просто не подтянулись. Они под вечер, в полумраке… Разговор с теткой на разливе там был примерно такой: «Тетя Маша, повтори». И пригоршня медной мелочи на блюдечко: «дзинь-дзинь-дзинь». Получают, отходят, выпивают, по-петербуржски сдержанно обмениваются впечатлениями, потом весь цикл повторяется заново.

Увидев нас с тарой на шесть литров, колоритные босяки не то чтобы удивились, или там, например, охренели… Нет. Они не поверили своим глазам. В натуре, они смотрели на нас как на марсиан. Сознание ломоносовских аборигенов принципиально отказывалось воспринимать тот факт, что в природе могут существовать люди, которые ходят за пивом с такими объемами. По их понятиям, это была роскошь, далеко выходящая за границы реальности. Как бы объяснить… Ну вот, для примера. Это как, допустим, стою я в Елисеевском, напряженно соображая, какой тут пузырь мне по карману, а в это время подъезжает певец Тиммоти на уличной поливалке и требует срочно наполнить ему цистерну шампанским Louis Roederer Crуstal Rose. Или приобретает Абрамович яхту «Эклипс» за сто миллионов евро. Я спокойно и с пониманием отношусь к этому факту. Красиво жить не запретишь. А вот если тот же Абрамович вставит своей болонке платиновые зубы с заранее вмонтированными бриллиантовыми пломбами — я его уже не пойму, даже если буду стараться изо всех сил. У меня это элементарно в голове не поместится.

В общем, мы подошли и так как, повторяю, очередь была совсем небольшой, тактично заняли исходную позицию в хвосте. Калдыри, пораженные нашей ленинской скромности, смущенно заколготали: «Проходите, мужики! Ну чё вы… Э, там, аллё! Пустите мужиков вперед! Им НАДО». Босяки почтительно расступились, давая нам лыжню. Пока стояли у раздаточной дырки и тетя Маша цедила в наши царские банки какую-то жуткую бледно-желтую жидкость, я, честно говоря, ожидал чего угодно: кирпича по башке, бритвы по горлу, заточки в спину... Мне вся эта туземная любезность показалась исключительно подозрительной. Я видел в ней лишь коварную уловку, один из тех вероломных фокусов, на которые так горазды первобытные племена людоедов и охотников за головами.

Нет. Напрасно. Никакая это была не уловка и не фокус. Это было искреннее уважение. Уважение к достатку, успеху, социальному статусу и положению в обществе. Странное и новое это было, доложу я вам, ощущение.
.
Subscribe

Recent Posts from This Community

  • Пожалуйста не умирай

    Была весна, апрель кажись, асфальт был сухой но на водоёме рядом со школой ещё был лёд. Их было двое, это была пара влюблённых голубков, два…

  • (без темы)

  • День птиц

    Хотя кажется уже поздновато для скворечников.

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments

Recent Posts from This Community

  • Пожалуйста не умирай

    Была весна, апрель кажись, асфальт был сухой но на водоёме рядом со школой ещё был лёд. Их было двое, это была пара влюблённых голубков, два…

  • (без темы)

  • День птиц

    Хотя кажется уже поздновато для скворечников.