Фотоателье

Каждое лето я проводила у бабушки. Большинство времени мы были на даче, но один день обязательно отводился на фотоателье. Я любила фотографироваться, любила процесс фотографии — папа увлекался и я обожала наблюдать за волшебством печати фотографий: темная ванная комната с красным светом, громадный фотоувеличитель, ванночки с реактивами и появление изображения на белом листе фотобумаги... Но фотоателье — это было совсем другое волшебство. Папа фотографировал все подряд: от неизвестных грибов, до родственников и друзей корчащих рожи. Фотоателье — это было серьезное дело, не забалуешь. Готовились к этому заранее, наряжали меня как куклу, накручивали локоны. И мы ехали — на трамвае — в фотоателье. Там было таинственно и прекрасно. Огромные кресла, множество фотографий неизвестных детей всех возрастов в фойе, и наконец, собственно зал — полумрак, луч света направлен на белый постамент в центре, вокруг игрушки, и я надеюсь, что мне наконец дадут поиграть в какую-нибудь из них. Судя по фотографиям, в младенчестве мне их выдавали, но я-то хочу сейчас. Напротив пьедестала — фотоаппарат, не такой как у папы, старый ФЭД, а что-то громадное на треноге, с черной простыней, под которую прячется фотограф. Меня устанавливают на белом пьедестале и начинается фотосессия. Иногда бабушка фотографируется вместе со мной и дедом, иногда я одна, когда появляются еще внуки, нас фотографируют вместе. Как правило, поход в фотоателье мне нравился, и сейчас я с удовольствием рассматриваю их. Однако на некоторых у меня выражение партизанки на допросе гестапо, и я отлично помню чем вызвано это выражение. То «в позу» какую-нибудь художественную поставят, то еще что...

В какой-то момент эти походы ежегодные прекратились, а потом и ездить я стала к бабушке ненадолго, и что с тем ателье стало, не знаю.

Впрочем, фотоателье около дома, где я жила, продержалось почти все 90-е, потихоньку отдавая площади под что-то еще. Не помню, фотографировался ли кто-то там на портреты в последние годы, но на документы они фотографировали отлично.