Юджин (ugeen_omsk) wrote in 76_82,
Юджин
ugeen_omsk
76_82

Category:

СМЕНА 1986

Наткнувшись на сайт http://smena-online.ru завис на нём надолго. Родители выписывали  СМЕНУ много лет - с начала 70х годов. Множество романов и повестей было прочитано именно в этом журнале. Много чего отец переплел и дома до сих пор живы тома формата А3, благо, дефицита картона в доме не было - отец работал в проектном институте.Сегодня я неожиданно набрел на этот сайт и снова оказался в той журнальной атмосфере 80х годов, в которой сочеталось советское идолопоклонение и  уже появлялись ростки свободомыслия. Я б назвал СМЕНУ - прогрессивно-либеральным журналом, да и не каждое издание могло себе позволить наглость выходить ДВА раза в месяц.
 Всё это предисловие к замечательной статье в одном из номеров 1986 года - репортаже о горячо мною любимом озере Байкал и острове Ольхоне, хронология которого охватывает период более десяти лет. Очерк ниже



Остров именем Ольхон

Геннадий Машкин

Пестроцветные скалистые обрывы, вспученные лесистые гольцы, золотистые песчаные пляжи — таким видится при подходе со стороны Малого моря Ольхон. Остров в серединной части студеного Байкала манит к себе загадкой образования, особенностями жизни на нем, пещерой на Шаманском мысу, обиталищем, по местным поверьям, байкальского духа Бурхана, брусникой с вишню и надежной рыбалкой.

Пожалуй, именно последнее и привело наш, если так можно выразиться, семейно-творческий отряд во главе с драматургом Александром Вампиловым в 1971 году на Ольхон. Далеко от аэродрома в поселке Харанцы мы не пошли, спустились к Байкалу здесь же и разбили палатки на галечном берегу. И, мечтая о байкальской ухе, с ходу настроили спиннинги на хариуса. Но нам пришлось исходить немало заливчиков, излазить скал и мелких островков, пока мы приноровились к режиму, излюбленным местам и норову этой чуткой рыбы. Сидя за хариусовой ухой у вечернего костра, Вампилов повторял:

— Неделя жизни на Ольхоне — и снова можно бросаться в водоворот городских забот...

— ...С литературными делами, будь они неладны, — добавлял поэт Глеб Пакулов, который, как отменный рыболов, сагитировал нас обосноваться именно на этом берегу Ольхона.

— Одними воспоминаниями об ухе из такой рыбы можно жить долго, — соглашался я. — Хотя вон счастливцы ловят ее тут, считайте, ежедневно...

Невдалеке ставили прямые сети-концы законные добытчики: мореходы, лесники, геологи. Дальше «подрезали» уловистые ставные невода рыбаки-промысловики с Хужирского рыбозавода. Ночью торопливо топили от глаз рыбинспекции свои «липкие» сети браконьеры, и неопознанные плавающие объекты строчили вдоль побережья до самого утра, мешая нам спать: на Малом море шла летняя путина.

Мы же ловили хариуса на уху. Под надзором многоопытного Пакулова выверяли спиннинговые настрои, точили поплавки, крутили искусственные мушки. Жены и дети, увязавшиеся за нами на Ольхон, ловили нам кузнечиков по прибрежной холмистой степи. По этой юго-западной лесостепной части острова пролегали колеи дорог, особенно живописные между редкими, порой в несколько обхватов, лиственницами и многоствольными соснами, которые тянули к синейшему небу ветки с наплывами на сгибах, как на пальцах местных рыбаков, чабанов и механизаторов.

Островитяне, русские и буряты, смотрели на нашу рыбалку снисходительно. А мы так были увлечены с утра до вечера забросами рыболовных своих снарядов под потаенные камни, в игривую волну или на подводное продолжение каменистой косы, что забывали про жгучее солнце и лицами становились под стать ольхонцам.

У нас клевали «лейтенанты» и «майоры», мелочь по нашей классификации, и мы метались вокруг скал островка, распугивая крикливых чаек, которые тут гнездились. Любопытная нерпа выныривала недалеко от наших поплавков из синей стыни и оглядывала нас темными глазами на круглой усатой мордочке. Мы уже решили, что нерпа распугала всю крупную рыбу возле Беленького, хотя знали, что питается она жирнючей голомянкой и бычком, как вдруг над Байкалом разнесся мальчишечий вопль:

— Па-а-а-ап!

Нас будто сдуло с камней порывом сармы, в секунду мы были у скалы и увидели, как мой сын борется с крупной рыбиной на крючке. Максим не сдавался, упирался ногами в трещину, тянул к себе, но хариус все-таки сорвался с лески. Оглушенный борьбой, он не успел сразу уйти и стоял между глыбами в воде. Мы подоспели с трех сторон, кинулись к рыбине и выбросили ее на берег. Хариус был с Максимкину руку, радугой переливались его бока и плавники, бился о землю расщеперенный хвост.

— Ну, Максим, ты поймал «фельдмаршала», — объявил Вампилов.

Сын отошел от потрясения, улыбнулся во все шелушащееся лицо и попросил баском:

— Теперь вы мне настоящий спиннинг дадите?

— Разумеется, Макс, — кивнул Пакулов, — только сегодня придется с рыбалкой шабашить: что-то тучи не нравятся мне на той стороне и затишье над морем недоброе...

И в самом деле, едва мы успели отчалить от Беленького, как по морю пошла рябь, потом набежали тени облаков, заскакали гривки волн и потянуло штормом. А у палаток нас нагнали космы туч, застучал дождь, и Ольхон отделился от всего мира.

На следующий день дождь шел уже беспрерывно. Еще через несколько дней в песчаных ложках забурлили ручейки. На пятый день нам уже не верилось, что когда-нибудь над островом появится солнце и в Харанцы прилетит самолет.

«Давно не упомним такого дождя, — сокрушалась хозяйка крайнего домика тетя Шура Попова, сухонькая, шустрая, черноокая байкалка. — Овощ в огороде вымокат. Бурхан никак осерчал на людей за Байкал, за хозяйствование на ем».

Мы пытались возражать старожилке на тот предмет, что Байкал со времен древних курыкан, останки которых найдены академиком Окладниковым, относительно мало пострадал от нашествий человеческих орд и развития промышленности. Максим добавил, что лично бросил бурятскому Бурхану, языческому духу — столбику на перевале, свои монетки, дабы умилостивить его. Но тетя Шура сокрушенно мотала головой, поджимая сухие губы: «Сурьезно Бурхан всех нас предупреждает, монеткой тут, паря-девка, не отделаешься от нашего Хырхышуна!»

Да, шутливой монеткой трудно было уже откреститься от разыгравшейся не только над Байкалом, но и во всем Прибайкалье стихии. По областному радио сообщали о катастрофическом подъеме уровня воды в местных реках, об эвакуации населения из затопленных сел, «нахаловок», пригородов. Всему Прибайкалью предстояло испытание на стихийное бедствие, и наш отряд заторопился в Иркутск.

Но теперь паводок накрепко отрезал нас от областного центра. Единственной посудиной, которая могла увезти нас с острова, был старый теплоход с молодым названием «Комсомолец», совершающий непрерывный рейс вокруг Байкала от села к селу до самого Нижнеангарска. В Хужире он к пирсу не подходил по причине тяжелой загрузки. Капитан посылал за пассажирами мотобот с рейда.

В этот раз на пирсе собралась изрядная толпа жаждущих уехать с Ольхона. «Комсомолец» не изменил своему расписанию, стал на якорь против Хужира и басовито гуднул. И тут, словно на гудок, из противобережной голой пади Сарма вырвался ветер с тем же именем. На наших глазах взлетели ломкие валы, запенились гребни, и закрутило-закачало-забросало «Комсомолец» с пестрой туристской братией на борту. Кандидаты на теплоход застыли унылой массой с одним вопросом на лицах: «Спустит кэп за нами бот или не рискнет?»

Мы знали, что самая крупная катастрофа произошла как раз в Малом море при сарме. В сентябре 1902 года пароход «Александр Невский» с тремя баржами рыбаков на буксире возвращался с путины. Капитан не учел предвестников сармы: перед этим шквальным ветром над материковыми гольцами образуется просвет, собираются неподвижные тучи, и ветер срывается с гор, как только образуется просвет между хребтом и днищем облачной гряды. Если просвет-«ворота» появился, через полчаса грянет сарма. За эти минуты надо успеть укрыться в ближайшей бухте. Пытаясь отстояться за мысом Кобылья Голова, капитан «Александра Невского» не рассчитал время. Пришлось обрубить буксиры и бросить баржи на произвол сармы. Одну выбросило на песчаную косу — люди спаслись, две другие разбило о скалы со 172 рыбаками. Само судно едва осталось цело.

Сейчас мы печально взирали на развитие сармы. Наблюдал ее и капитан «Комсомольца» Тыпхеев, и от решения этого осанистого, с зорким прищуром восточных глаз морского волка зависела наша судьба.

В глубине души я не сомневался, что в трудную минуту байкальский моряк не бросит человека на произвол судьбы. За спиной у меня было плавание по Байкалу на рыбацкой скорлупке. Три года назад мы с тогдашним собственным корреспондентом «Комсомольской правды» Леонидом Филипченко, готовя публикацию в защиту Байкала, сами попадали на своем суденышке в жестокий шторм. И моряки не раз выручали нас. Но тогда мы были на воде, а здесь у нас под ногами твердь. И капитану легче, разумнее отказаться от нас — промокших пассажиров с женщинами и детьми. Но какая молва пойдет о нем по всему Байкалу?

— Бурхан Хырхышун не хочет нас отпускать, — заметил Вампилов с грустной улыбкой. — Видно, мало работаем в защиту Байкала.

— Теплоход перегружен, — мрачно сказал Пакулов, отворачиваясь от брызг, — капитану мы в обузу.

— А как нам на боте по такой волне? — вырвалось у меня, и я окинул своих ребятишек растерянным взглядом.

— Тыпхеев настоящий капитан, — успокоил нас Максим, собиравший на островке не только кузнечиков, но и разнообразные сведения, — людей в беде не бросит.

И действительно, с борта «Комсомольца» спустили на крутую волну ботик, команда в спасательных жилетах «паникерках» завела подвесной «Нептун», и мотоскорлупка под пинки волн побежала к берегу. Бот благополучно нырнул в тень пирса, и моторист пригласил: — Загружаться в первую очередь кто с детьми и женщинам!

Глядя на мокрые, но непроницаемые лица команды, мы почувствовали себя увереннее и быстро заполнили посудину. Моторист дал газ, бот выскочил за пирс, и тут мы задохнулись от ветра в лицо, рева воды и брызг холоднее градин. Бот вставал, кажется, дыбом, но все же преодолевал вал за валом. «Только как приткнемся к борту? — скакала мысль. — Это безнадежное дело».

На всякий случай я кивнул Вампилову на Максимку и жестом дал понять: «Ты его поддерживай, если что, а я дочь!» Кажется, весь загар ольхонского периода в минуты сошел со скуластого лица Саши. Но кивнул он твердо: «Все будет по-мужски!»

В это время бот подбило к «Комсомольцу», и с борта нам стали подавать трап, протягивать руки. Выждав подхода бота к борту, я кинул дочь на руки пассажирам, потом мы подали туда и Максима. Следом вскарабкались на теплоход женщины, за ними запрыгнули и мы. Бот отвалил за следующей партией, а мы, ощутив палубу под ногами, стали искать место для нашей палатки: жизнь продолжалась и в шторм.

И, несмотря на все страхи, что пришлось перенести нам тем летом на Байкале, сибирское море тянуло к себе по-прежнему. Жестокой ценой пришлось заплатить нам за это пристрастие — потерей Александра Вампилова в следующем, 1972 году...

Несколько лет Байкал отпугивал нас напоминанием о той невосполнимой потере. Но обойти священное море было нельзя. Вновь мы стали наведываться на его заманчивые, разнообразные в разных концах берега. И, наконец, однажды летом я вновь оказался в самой сердцевине Байкала, на солнечном Ольхоне, покрытом лиловыми кочками чебреца.

Эта встреча произошла благодаря Максиму. Сын как-то незаметно закончил геологический факультет Иркутского университета. Распределился он в опытно-методическую партию объединения «Воссибнефтегазгеология». Начальник партии Григорий Григорьевич Лебедь, заметив геохимические пристрастия молодого специалиста, решил, что место его в Байкальском отряде. База отряда находится на Ольхоне, в тех же Харанцах, где когда-то Максим поймал «фельдмаршала» на полтора килограмма. И вот уже мой молодой геолог пишет отцу письмо о своем житье-бытье и о том, каких хариусов таскает он на спиннинг на Ольхоне. Мое сердце не выдерживает, я отбрасываю все дела и прибываю на базу Байкальского отряда.

С первых шагов по острову приковывают к себе древние архейские скалы, что смотрятся в синюю воду, начиная от Малых Ольхонских Ворот и кончая северным мысом Хобой. Природная скульптура на скальной оконечности острова — точеная мужская голова — невольно заставляет сравнить Ольхон с древним кораблем, плывущим на север под всеми ветрами: култуком, сармой, баргузином, верховиком. И команда на этом таежно-каменном корабле работящая, преданная, отзывчивая.

Еще в доисторические времена байкальский остров привлекал к себе людей. Ольхон благодатно отделяет от самого озера часть акватории в средней части, именуемую Малым морем в отличие от остального Большого. Длина острова около 70 километров, ширина — 16. Высшая точка Ольхона — голец Ижимей. Его высота 1200 метров над уровнем озера. Против этой горы и мыса, в девяти километрах от берега — самая большая глубина Байкала, 1637 метров. Если сопоставить верхнюю точку горы с уровнем коренного дна, то Ижимей может соперничать со средней величины горной вершиной. И уж если разговор коснулся цифр, не премину напомнить следующее: самому Байкалу, древнейшему озеру мира, около 25 миллионов лет, и нет никаких признаков того, что он начинает стареть и в обозримом будущем исчезнет с лица Земли. Наоборот, исследования последних лет позволили геофизикам высказать гипотезу о том, что Байкал — зарождающийся океан. Это подтверждается тем, что его берега расходятся со скоростью двух сантиметров в год, подобно тому как раздвигаются континенты Африка и Южная Америка. Ольхону уготовано погружение в пучины, как старому кораблю, но пока остров — доброе пристанище для человека.

Уже в неолите на острове, как и во всем Прибайкалье, жили курыкане — предки народов, населяющих в настоящее время Якутию, Алтай, Памир. Древние ольхонцы занимались охотой, рыбной ловлей, отчасти скотоводством. Рыболовные крючки, остроги, снасти можно увидеть в краеведческом музее при Хужирской средней школе. Над входом в сквозную пещеру Шаманского мыса напротив поселка Хужир выбиты петроглифы. Здесь же в более позднее время совершали молитвенные обряды буряты-шаманисты.

Первым русским землепроходцем, достигшим Ольхона, был казачий пятидесятник Курбат Иванов. В 1643 году он с отрядом казаков и промышленных людей пришел на остров из Верхоленского острога и составил «Чертеж Байкала и в Байкал падучим рекам».

В 1675 году по пути в Китай русский посол Н. Г. Спафарий пересек Байкал и оставил такие строки по своему маршруту: «А в середине Байкальского озера есть остров великий, который именуется Ольхон. Тот остров стоит посреди в длину озера, кругом имеет больше ста верст... И опричь того острова есть иные острова небольшие, однако же, немного. А погодье по Байкалу, что в чаще, окружен каменными горами, будто стенами, и нигде не отдыхает и не течет, опричь того, что от него течет Ангара река. В Байкал впадают большие реки, мелкие и иные многие, а по краю, на берегу, везде камень и пристанища немного, наипаче на левой стороне, едучи от реки Ангары, и оттого разбивают суда часто. А рыбы в Байкале всякой много, и осетры, и сиги, и иные всякие, и зверя нерпа в нем есть же много. Только жилья немного около Байкала, опричь немногих тунгусов, которые питаются рыбой, потому что близ Байкала пашенных мест нет, и живут по рекам в зимовьях промышленные люди зимою. А лес около Байкала есть, кедровник большой, и на нем орехов много, и иной лес есть. А вода в нем зело чистая, что дно виднеется многие сажени в воде, и к питию зело здрава, потому что вода пресна».

Из ученых первым побывал на Байкале в 1724 году естествоиспытатель Д. Г. Мессершмидт. В 1868 году начал комплексное изучение озера Б. И. Дыбовский. С тех пор Байкал с его берегами и островами привлекал внимание многих ученых — русских, советских, зарубежных. После установления Советской власти в Сибири на Байкале была организована постоянная исследовательская база-станция Академии наук СССР, в 1981 году преобразованная в Лимнологический институт Сибирского отделения АН СССР.

Естественно, байкальской науке предназначено стоять на страже интересов уникального озера — национального достояния нашей Отчизны. А Байкал нуждается в многоцелевой охране — это с каждым днем становится все очевиднее и насущнее. Уже в начале тридцатых годов пристрастные наблюдатели писали, что в Сибири не так давно лесные богатства казались несметными, но уже спустя двадцать лет со времени проведения Сибирской железнодорожной магистрали во многих богатых лесом местностях ощущается недостаток в строевых лесных материалах. По рассказам старожилов, улов омуля в реке Баргузине был громадным, а теперь рыба эта здесь совершенно не встречается — настолько река загрязнена затонувшей древесиной и продуктами выщелачивания. Близ устья реки Бугульдейки вылавливался, по словам рыбаков, какой-то особый омуль, носивший название «бугульдейка», ныне его также не встречают в Байкале.

Помню, что в летние месяцы, когда довелось мне побывать на Ольхоне, местный Маломорский рыбозавод не выполнил план по отлову омуля. Не вдаваясь здесь в подробности, почему в Байкале стало меньше омуля (надеюсь, читатель знаком с проблемой по участившимся тревожным статьям в центральной прессе), позволю пространную цитату из книги Г. И. Галазия «Байкал в вопросах и ответах». Член-корреспондент Академии наук СССР директор Лимнологического института, многие годы пристрастно и плодотворно изучающий озеро, затрагивает в ней жгучие проблемы, поставленные самой жизнью. На вопрос, можно ли возродить былую славу байкальского омуля, ученый отвечает так:

«Можно, если выполнить все предложения, высказанные учеными, в частности: прекратить загрязнение нерестовых рек и озера; расчистить и не допускать загрязнения нерестилищ; прекратить формирование плотов древесины в реках и их сплав по Байкалу, заменив на сухогрузную (в баржах или лесовозах) транспортировку; построить новые ры-боразводные заводы на нерестовых реках, расширить и модернизировать существующие (Большереченский, Чивыр-куйский, Баргузинский и Селенгинский); организовать подращивание мальков омуля до жизнестойких стадий; поддерживать оптимальный гидрологический режим в озере и его притоках, прекратив излишнюю вырубку лесов в водосборном бассейне; держать уровень воды озера на оптимальном уровне, не доходя до колебаний больше естественных среднемноголетних колебаний; строго соблюдать правила рыболовства; вести рациональное использование сельскохозяйственных угодий, не допуская эрозии почв, и др.».

Не все, далеко не все из этих предложений осуществлены или осуществляются. Почему, это тема другого серьезного разговора, мы же вернемся к нашему предмету — продолжим маршрут по Ольхону.

Капитаном на этом самом большом корабле Байкала председатель поселкового Совета Юрий Анисифорович Пряничников, богатырского облика мужчина с ясными глазами на добром лице. В минутном разговоре на переправе — председатель поссовета спешил по срочному делу — он успел сообщить, что на Ольхоне определена площадь под заказник в 20 тысяч гектаров, и это очень отрадно здесь всем. Отрадно, подумал я, не только островитянам, но и всем, кто сердцем болеет за каждую каплю Байкала, травинку тайги, песчинку Ольхона!

Но очереди на паром было не до сантиментов. Пришлось срочно вкатываться по еланям и откидной створке на самоходный паром, бывший десантный катер морской пехоты, ныне «Ольхон-1».

Паромом сегодня командовал Владимир Дмитриевич Власов, коренастый, моложавый островитянин с рабочей краснотой в лице, сталью зубов и повелительным голосом. Ведя по волне десантный катер с двумя автомобилями, он успевал напоминать мне о порядках на острове, ознакомил с новостями в Хужире и кое-что рассказал о себе. Тридцать лет работает Власов на Ольхоне, вырастил четырех сыновей, которые так же преданны воде, и младший Юрий в форме речника переплывает сейчас вместе с нами. «И хоть работы летом навалом, — закончил он перед самыми еланями ольхонского берега, — другой жизни не мыслю и на пенсии останусь здесь».

То же настроение я усмотрел в хозяйственных действиях коменданта Маломорского рыбозавода Анатолия Акимовича Картова. Меня привела в его дом рекомендация друзей. И я сразу же попал за вечерний стол, украшением которого были шампиньоны из собственной теплицы и омуль жареный, соленый, копченый. К доброй беседе располагал радушный вид пары, про которую никак нельзя было сказать «преклонных годов», хотя Анатолий Акимович — инвалид Великой Отечественной. Дом Картовых воздвигнут на месте сгоревшего гаража. Именно воздвигнут, как говорят о добротном строении. На острове традиционно строили избенки — лишь бы укрыться от палящего солнца, ветра и мороза. Картов, плотник и столяр высшего разряда, недавний мастер-преподаватель ГПТУ, не мог смириться с житьем в избушке. Он сам взялся за топор, и теперь его дом с верандой и паровым отоплением осанисто высится в Хужире, внешне уступая разве что столовой на горе — «Ласточкиному гнезду», собранному по особому проекту. «Если мы будем плевать на свое место, — запомнилось мне его напутствие, — то и на нас самих скоро плюнут».

Нет, кто переживает за свою кормящую землю, тот не позволит плевать в ее сторону. На эту тему мне довелось беседовать с рыбаками, чабанами, егерями острова, пока я добирался до Байкальского отряда. И общее впечатление свелось к одному: болеют они за свой Ольхон.

— «Берег бурых медведей» называется, а скоро одно название останется, — говорили они мне про знаменитый участок на побережье, — прямо беда,парень.

И вдруг чабан лукаво улыбнулся — сверкнули ровные зубы под черными усами на темном лице. С добродушным хохотком он стал рассказывать, как видел на днях мишку-рыбака. Медведь потешно сидел на камнях и скрадывал бычка. Хлопнул по воде лапой, не поймал и от огорчения заскулил.

— Жалко стало мишку, — закончил ольхонец, — однако сам бы поймал хариуска и дал бы ему поесть. А варягам разным, браконьерам, само собой, не до того...

Горячи в своих пристрастиях егеря, охранники байкальской природы: пожилой Виктор Власов и молодой Сергей Теплов. Бдительно несут они свою службу, болезненно реагируя на все случаи безалаберности туристов, бездумной вырубки леса, равнодушия начальства к нуждам лесоохранников, робости во введении запретных мер. «Но научные работы пусть ведутся, — разрешили егеря. — Самые разнообразные, однако, геологические в том числе».

Последнее замечание касалось интересующего меня отряда. Байкальский геохимический отряд большой партии Григория Лебедя разместился на окраине Харанцов в избе и пристройках, арендованных у некоей бабы Жени, ныне живущей в городе Ангарске. Отряду для начала предстояло погожими днями выйти в море на теплоходе «Непа», чтобы отобрать по определенной сетке пробы воды с глубины для анализа ее на многие компоненты.

«Байкальская вода, она может многое рассказать об органической и неорганической жизни этого неповторимого бассейна, — рассказывал мне Лебедь, землепроходец и ученый. — В Байкале, как в природном рифтовом котле, варятся многие загадки, в том числе происхождения нефти и газа в Восточной Сибири».

По представлениям геологов, Ольхой — это тектоническая глыба, оседающая по Обручевскому сбросу. По этому нарушению в земной коре происходят разнообразные процессы и по сей день, о чем свидетельствуют нередкие землетрясения, очаги которых располагаются на небольшой глубине. На этих же глубинах идет процесс нефтеобразования.

Первые проявления нефти были отмечены на Байкале уже давно, несмотря на древнекристаллическое его ложе, которому по научным данным вроде бы противопоказана нефтегазоносность. Читаем у байкаловеда В. В. Ламакина: «Напротив пади Большая Зеленовская близ Толстого мыса на дне Байкала в 2700 м от берега существует самый большой по площади выход нефти. На поверхности воды нефть образует маслянистую пленку черно-коричневого цвета. Глубина озера равна здесь 250 — 300 м. Остается неизвестным, из какой породы выделяется нефть...»

Разгадка этого проявления, как и других, необходима для объяснения нефтегазообразования в Восточно-Сибирском регионе. Здесь наращиваются усилия по поискам, разведке и промышленному освоению нефти и газа. А золотой ключик к кладовым Восточно-Сибирского щита хранится на дне Байкала.

Искать тот ключик и поручено отряду, которым руководят молодые геологи Владимир Сухарев, Станислав Загоскин, Николай Куликов. Смышленым, мастеровым, дружным и зубастым этим парням природная лаборатория, которой и является Байкал, по плечу. Я быстро сдружился с отрядом, как бывший геолог, вписался в геохимические заботы, по старой памяти сходил в рекогносцировочные маршруты. И пришел к выводу, что эти бравые ребята и несколько симпатичных девчат в ладно подогнанной полевой форме не подведут команду острова. И старому острову-кораблю теперь плыть с современной навигационной мыслью.

Как раз в эти жаркие дни на Байкал нанесло дымовую завесу: на севере области загорелась тайга. На наших глазах померкло солнце, превратившись в багровый диск, и остров словно вошел в район боевых действий. И сейчас же в отряде ощутилась особая подтянутость. А уж хлопотливый капитан безлокаторной «Непы» Николай Бушков в эти тревожные дни ни на шаг с ходового мостика. Его серые глаза на бронзовом лице, кажется, в постоянном противоборстве с дымным туманом, который сеется над волнами графитного цвета с багряными отблесками солнца.

Мой Максим в штатном расписании отряда занял место рядового геолога. Но, судя по тому, как несуетно и толково вместе с другими сын занимался подготовкой снаряжения, провианта, и документации в первый большой маршрут сезона, я уяснил, что он нашел свое место в штатном расписании самой жизни.

Поделиться этой мыслью никак не удавалось в толчее подготовки к большому выходу в море. Но под вечер я зажал его в углу двора.

— Макс, ты до зари намерен копаться со своим бутором? — спросил я, — Рыбачить когда-нибудь будем?

Он заморгал выцветшими ресницами, колупнул шелуху на пропеченном носу и застенчиво улыбнулся.

— А ты, отец, акридок наловил?

Я торжественно извлек бутылочку с мельтешащими в ней кузнечиками.

— Тогда плывем на Едор? — оживился он.

— На Беленький! — поправил я, называя островок, как встарь, когда у нас не было карты.




Оригинал здесь - http://smena-online.ru/stories/ostrov-imenem-olkhon
Ну и современный Ольхон в виде слайд-шоу - прошу прощения за дерзость - 


Subscribe

  • В одном детском саду

  • За рулем

    Да, были игрушки в наше время, я даже не знал, что было такое разнообразия, у меня был только первый вариант, а выпускал их Томский приборный завод.…

  • Одет по форме

    В мою бытность таким же, особым шиком пользовались солдатские ремни, наш класс можно было смело по ременному признаку разделить, примерно треть из 30…

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments