Максимко (maximkoo) wrote in 76_82,
Максимко
maximkoo
76_82

Categories:

Как я ездил в пионерский лагерь. Часть 5

Предыдущие серии
http://76-82.livejournal.com/5635211.html
http://76-82.livejournal.com/5635725.html
http://76-82.livejournal.com/5635940.html
http://76-82.livejournal.com/5636313.html

1988


На следующий год я снова отправился в лагерь «Мосэнерго», во вторую смену. На этот раз я попал в седьмой отряд. Чего от этой смены ждать, я не знал, прошлый год оставил у меня крайне противоречивое впечатление. Никого из знакомых по прошлым сменам в моём отряде не оказалось. Пока мы ехали в автобусе, я успел познакомиться с двумя пареньками, одного звали Олег, другого не помню как. Забегая вперёд, скажу, что особо плотно я с ними так и не сдружился.

Когда мы уже добрались до лагеря, оказалось, что несколько моих знакомых с прошлых смен попало в шестой и восьмой отряды, то есть в принципе, знакомые лица вокруг всё же попадались.
Вожатыми у нас были две девушки, Лида и Галя. Лида была невысокого роста, носила очки и держалась всегда сухо и строго. Я уже видел её в предыдущие смены, мне она больше напоминала молодую учительницу, чем вожатую. Галя, наоборот, была высокой и фигуристой. Мне Галя нравилась, правда, она по любому поводу сразу срывалась на крик. Я думаю, не от скверного характера, а просто от неопытности. Мне она всё равно нравилась.

Потом нам непонятно зачём сунули ещё одну «вожатую», тётку лет 45, низкорослую и тощую, с лицом, скукоженным в злобную коричневую дулю. В глазах у неё светилась такая ненависть к нам, что даже как-то стало непонятно, зачем она стала вожатой. Хотя с другой стороны как раз понятно – кто откажется бесплатно провести месяц на свежем воздухе?

Наш отряд расположился в том же корпусе, в котором я провёл полсмены в предыдущий год, но с другого конца. Палата, в которой разместили нас, мальчиков, была обширной, но унылой и тёмной. Окна выходили не на солнечную сторону, а напротив окон росли высокие густые деревья. Мне палата не понравилась. В отряде были пионеры на год младше меня и на два года старше, я уже знал, что большой разброс по возрасту - скверный признак. И совершенно непонятно зачем к нам в отряд подселили ещё троих каких-то детдомовцев. Это были совершенно взрослые на мой тогдашний взгляд парни, лет семнадцати, то есть я бы даже дал им и больше, но тогда они должны были бы оказаться не в пионерском лагере, а в армии. Нас они не обижали, но вели себя типа с понтом. Помню, как один из них после отбоя пересказывал нам, обильно матерясь, фильм «Кошмар на улице вязов». Подозреваю, что наши вожатые тоже были от них в шоке. К счастью, потом вышло так, что наша большая палата оказалась недостаточно заполнена, а палата девочек, наоборот, переполнена, и нас с ними поменяли местами, а детдомовцев отселили куда-то в другое место. Теперь мы занимали светлую, уютную палату, где мне к тому же досталась кровать прямо у окна. Сразу двумя проблемами стало меньше.


Через несколько дней после начала смены, в тихий час, дверь палаты открылась, и вошёл смуглый мальчик. Его сопровождал белобородый старичок в сером костюме и тюбетейке. Со своей бородой старичок выглядел так пасторально, что ему больше подошёл бы войлочный халат, нежели городской костюм. «Фахретдинов Хусаин», - представился мальчик и слегка смущённо добавил: «Можно Костя». В отряд Хусаин-Костя вписался очень легко и сразу завёл себе компанию. По-русски он говорил совершенно чисто, собственно, кроме необычного имени он ничем от нас не отличался, и даже знал те же самые стишки и шуточки. Я даже не спросил, из какого города он приехал.

Погода стояла в основном плохая, либо дождь, либо просто пасмурно. Через неделю после начала смены у меня началось какое-то расстройство желудка, по-видимому, из-за моей дурацкой привычки грызть ногти. Несколько дней я старался держаться неподалёку от туалета. Потом вроде живот прошёл, началась новая беда – под ногтем большого пальца на ноге возникло воспаление. Я обратился в медпункт, но медсестра и непонятно что там делавший один из вожатых подняли меня на смех. «Мы-то думали, у тебя ого-го как всё опухло, а у тебя тут нет ничего» - так они мне сказали. На следующий день я набрался смелости и обратился в медпункт ещё раз. Медсестра, чтобы от меня отделаться, замотала мне бинтом всю ступню, как будто я какой-то раненый. Потом палец сильно разболелся, одну ночь я вообще не спал, было и больно и страшно. Потом вроде тоже прошло. Всё это было очень неприятно и отчасти выбило меня из колеи.

День рождения лагеря выпадает как раз на вторую смену. Именно в этот день, ровно через год после празднования юбилея, я сообщил остальным, что сегодня лагерю исполняется 31 год. Никакого интереса моя новость не вызвала.

Один раз ко мне приехал отец, мы с ним наскоро поели арбуза, и он уехал обратно. А вот к одному пареньку из нашего отряда каждую неделю приезжали на машине родители, забирали его домой на весь день, он там отъедался, а затем его привозили обратно. Я его за это в некоторой степени презирал, и вообще он мне почему-то не нравился, хотя в целом ничего плохого он мне не сделал.

Я не раз слышал, что в пионерских лагерях существует традиция по ночам мазать друг друга зубной пастой, вроде как это очень забавно, и даже существует способ нагреть пасту, чтобы она не казалась холодной. Как-то утром я проснулся, и оказалось, что щека у меня вымазана голубой пастой. Подушка тоже была вся в пасте. И у многих остальных на лицах была та же самая паста. Как выяснилось, в нашем отряде нашлась одна странноватая деваха, с которой никто не дружил, и она решила таким образом отличиться. Никакой поддержки её подвиг не получил, в том числе и среди девочек. На самом деле, в том, чтобы мазать спящих людей зубной пастой ничего забавного не обнаружилось, напротив, это оказалось очень глупо и даже подловато.

Проводились общелагерные конкурсы песен, помню, мы исполняли что-то про матросов, один мелкий тип даже сплясал нечто вроде «яблочка». Потом нам объявили, что будет проводиться «Зарница», это обещало быть интересным. За день до начала мы все собрались, и Лида начала распределять роли. «Для начала нам нужны двое медиков», - начала она, - «Ты будешь медиком» - она указала на меня, потому что я сидел первым от неё. Мне не хотелось быть медиком. «Можно, я буду кем-нибудь другим?» - спросил я. Лида отреагировала довольно равнодушно: «Не хочешь быть медиком – вообще не будешь участвовать в «Зарнице». Медиками назначили кого-то ещё. Вот и вся моя «Зарница».

На следующее утро в назначенное время по всей территории зажглись дымовые шашки, все забегали, медики пронесли на носилках «раненого», и всё пришло в такое оживление, что я очень сильно пожалел, что не участвую. Впрочем, после мощного начала дальше весь день была какая-то фигня, она мне даже не запомнилась. Возможно, я прогадал, что не согласился стать медиком, они, по сути, оказались единственными, кто вообще что-то делал во всей этой «Зарнице». В целом ничего интересного не получилось.

Я снова попытался ходить на выжигание, но почему-то оно перестало меня отвлекать, развлекать и вообще интересовать. Программа смены в целом была какая-то бедная, погода плохая, даже в пинг-понг мы почти не играли, возможно, из-за дождя. Главное развлечение прошлого года, дискотеки, тоже поблёкло. В большом зале, который раньше полностью превращался в танцпол, теперь стояли прикрученные к полу скамейки, а дискотеки проводились на пятачке в конце зала. Музыкальная программа не изменилась, и прошлогодние хиты уже не пользовались такой популярностью. Отрядов было меньше, чем в прошлые разы, самые дальние корпуса пустовали. Возможно, общий упадок позднего СССР начал осязаемо сказываться и на нашем лагере. Возможно, я сам приближался к переходному возрасту, с его неизбежным унынием, сомнениями и чувством неопределённости. Так или иначе, на первое место в списке проблем опять начало выходить вынужденное безделье и сопутствующее ему плохое настроение. Не то, чтобы я сильно переживал, всё же для меня шла уже четвёртая смена, но изрядно маялся от скуки.

И примерно за неделю до окончания смены произошло почти чудо. Внезапно я открыл, что в лагере, оказывается, имеется библиотека! И там можно брать книги для чтения! Я в то время был заядлым читателем и читать мог хоть сутками напролёт. Не помню, как называлась книга, которую я взял, какие-то рассказы о пограничниках. Весь лагерь с его тоской куда-то делся, я сидел на лавочке и читал, и, кажется, даже улучшилась погода. За четыре или пять дней до окончания смены неожиданно, без договорённости, приехал отец. На вопрос «Как дела?» я с чистой душой ответил «Отлично!», потому что с книгами всё действительно было отлично. Неожиданно он предложил забрать меня из лагеря прямо сейчас. Я подумал и согласился. Не знаю, потерял ли я что-нибудь, уехав досрочно, или нет. В практическом смысле я не упустил ровно ничего, до конца смены оставалось лишь несколько дней, которые ничего интересного не обещали. С другой стороны, я опять не смог записать себе в воображаемый список заслуг полную смену. Вышло так, что я приезжал в пионерский лагерь вместе со всеми четыре раза, а уехал всего лишь один.




Подводя черту, можно сказать, что в пионерском лагере мне не особо понравилось. Я не хочу, чтобы вы подумали, что я брюзжу или жалуюсь. Ещё больше я не хочу делать слишком широкие обобщения и нападать на всю систему пионерских лагерей или на СССР в целом.

Что касается недостатков, то надо иметь в виду, что дело происходило во второй половине 1980-х, когда всё уже уверенно разваливалось, и пионерских лагерей это тоже касалось. Это во-первых, а во-вторых, я вполне отдаю себе отчёт в том, что главной своей проблемой был я сам. Если бы я не так болезненно переживал смену обстановки, не реагировал бы так остро на мелкие замечания, лучше умел бы занять сам себя в свободные часы и был бы ещё поборзее, то наверняка прекрасно провёл бы время и отлично отдохнул безо всяких скидок. В лагере "Мосэнерго" были очень приличные условия проживания, нормальное питание, поддерживался общий порядок. Остальные пионеры за единичными исключениями выглядели весьма довольными лагерной жизнью и никоим образом не напрягались.

Я не выбирал себе свой несчастный склад характера, и на протяжении многих лет испытывал дурацкие трудности, которые удалось окончательно изжить уже во взрослом возрасте, после института и службы в армии и даже позже. Многим мои сложности, наверное, незнакомы и непонятны. Мне тяжело было подолгу находиться в незнакомой обстановке в окружении незнакомых людей, это моя личная беда. Тем не менее, надо помнить, что пионерский лагерь - место коллективного отдыха, там не будут делать исключений для всяких удивительных лошков-самородков с необычайно тонкой душевной организацией.

Конец
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 16 comments