mitrichu (mitrichu) wrote in 76_82,
mitrichu
mitrichu
76_82

Categories:

Советский праздник

Их было немного, собственно пять. Потому что общенародными нельзя считать профессиональные праздники вроде Дня Шахтёра или 23 февраля. Признаком общенациональности праздника являлось то, что он был официальным выходным. Этого конечно было недостаточно, скажем день конституции никто не праздновал, но очень необходимо. Поскольку народ в СССР был поголовно из государственных служащих, коим никак неможно праздновать устраивая прогул.
Итак, эти праздники, расставленные по значимости для народного сознания:
Новый Год
Первомай
День Победы
Восьмое Марта
Седьмое ноября





Может быть кто-то с недоверием отнесётся к тому, что народы СССР именно праздновали день октябрьского переворота? Не стоит забывать то обстоятельство, что соввластью была проведена огромная культуррегерская работа, выразившаяся в том, что действительно два(а то и три) поколения граждан красной империи считали себя не русскими, узбеками и украинцами, а советскими людьми. И с удовольствием отмечали праздник основания Советов.

Празднование молодых и нищих

Вначале, в 20-30-е годы, когда молодёжь была за коммунистов, за старое национально-религиозное были только старые пердуны, праздник 7 ноября был главным и отмечался широко и с энтузиазмом. Молодёжи было весело, молодёжь строила новую жизнь и жила в с ощущением громадных жизненных перспектив.
Что не исключает конечно голода, холода, миллионов раскулаченных и прочих щепок, летящих при рубке леса.

Празднование нищих

В сороковые 7 ноября запомнилось в основном парадом 7.11.42
Сороковые настолько трагическое десятилетие, более наверно трагическое, чем десятые прошлого века, поэтому думаю людям там было не до сантиментов: праздник, значит празднуем.
Вообще, война породила новый общенациональный праздник, и она же подвинула Ноябрь с первого места: День Власти покорился Дню Победы, хотя, как и Новый Год, власть далеко не сразу сделала его выходным. Наверно только при Брежневе, которому довелось быть ближе к солдатам, чем небожителям раньшего времени.

Празднование мещан

В пятидесятые(кстати 1950-го года люди исступлённо ждали. Им казалось, что во второй половине века будет много легче. Они были правы.) празднование перестало быть празднованием молодых, и нищета стала постепенно отступать.

Свидетельствует подросток Савенко:


«Эди-бэби пятнадцать лет. Он стоит с брезгливой физиономией, прислонившись спиной к стене дома, в котором помещается аптека, и ждет. Сегодня Седьмое ноября, в прохладный полдень мимо Эди дефилируют наряженные граждане, или козье племя, как он их называет. Козье племя по большей части идет уже с демонстрации. Парад войск Харьковского гарнизона на площади Дзержинского закончился, и началась демонстрация. Передовые и сплоченные массы пролетариев уже давно прошагали в колоннах, пересекая вымощенную пленными немцами самую большую в Европе, вторую в мире площадь. «Больше нашей площади Дзержинского только площадь Тянь-Ань-Мынь в Пекине» — эту первую заповедь харьковского патриотизма Эди-бэби хорошо знает.

Граждане, идущие в настоящее время мимо Эди-бэби, — это ленивые, плохо организованные, недостаточно охваченные общественной работой представители мелких предприятий: магазинчиков, ларьков, лавочек по ремонту — как бы подобие буржуазии. Они выползли из домов в праздничной одежде только сейчас, предварительно уже успев выпить пару-тройку рюмок водки и закусить праздничной едой. Эди-бэби знает, что обычно это салат «оливье», колбаса и неизменные шпроты. Глава семьи напялил тяжелое пальто, и черный или темно-синий пиджак, и галстук, и новые туфли, которые причиняют ему невероятную боль при каждом шаге. Нарядные дети, одетые под взрослых в большие нелепые костюмы, жрут неизменное мороженое, и каждый волокет за собой по нескольку шаров на нитках. Бремя от времени надувные шары лопаются со страшным пистолетным грохотом, всякий раз неожиданно. Платье супруги и ее пальто наверняка воняют невыдохшимся нафталином — они берегут свои вещи. Эди-бэби морщится.»

Революционер Лимонов презирает народ, как и положено революционеру. Однако правда тут есть: отъевшийся и постаревший пролетарий непременно становится мещанином. Он утрачивает сою революционность, но сохраняет привычку праздновать праздники молодости.

Праздник скуки

В шестидесятые и до середины семидесятых праздник в общем сохранял свой предыдущий вид, хотя становилось всё скучнее и скучнее. Демончтрации были с каждым годом всё меле людны и более хмуры.
С середины 70-х на них начали загонять насильно: подросло следующее поколение, которое конечно было готово отдохнуть, поесть салатика и замахнуть водочки, но ему было лень тащиться в ноябрьскую утреннюю слякоть для выражения восторга.

Собственно это продолжилось и до Горбачёва.

Праздник неповиновения

В 1990-м власть сделала попытку провести демонстрацию 7-го ноября, допустив на неё неформалов. И дождалась речёвок типа
До свидания, наш ласковый Миша,
Уходи в свой таинственный Лес!

и

Чаушеску из кремля!

Горби услышав такое, сошёл с мавзолея.

Праздник мёртвых

Это уже после 91-го, когда деморализованные старики и маргиналы пытались имитировать общенародность. Отмена его официального характера, замена 4-м ноября и делание 7-го обычным рабочим днём прошла незаметно.
Всё, праздник умер.

Праздник умер, Да здравствует 7-е ноября! День 96-тилетия Великой Октябрьской Революции!

Ждём в общем 2017-го…
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for members only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 32 comments