какао

Наша память это сплетение из звуков, тактильных ощущений и приглушенных ароматов, чуть приправленное туманными картинкам-фотографиями. Это мы и не мы одновременно. Параллельный мир,в каждое мгновение существующий и уже исчезнувший.

У какао на молоке вкус детского сада.
Особенно если оно постоит чуть подольше и покроется светло-коричневой морщинистой пенкой.
И запах столовой,он навсегда въелся в мою память.
Кого не спроси, каждый скажет,что дошкольное учреждение - это манная каша из комочков,а я представляю слабошоколадный советский напиток из одобренного Минздравом меню.
Люблю какао.
А гимн не люблю.
"Союз нерушимый республик свободных",-надрывалось утреннее шестичасовое радио хором из невыразительных, но торжественных голосов.Будто созданных для того,чтобы портить тебе настроение на весь день.
Свет люстры,яркий,раздражающе бьющий в глаза. Моя зябкие сонные поёживания и почему-то всегда зимняя темень за окном.
Быстрые-быстрые шаги, почти бег по улице за опаздывающим на работу папой.

На выходных по телевизору показывали свежак-"Д`Артаньян и три мушкетера". Мальчики решили,что они сегодня не советские пятилетки в пыльных штанишках, а гвардейцы короля Людовика в широкополых шляпах.Волшебная сила детского воображения творит чудеса.Вот уже в руках у них вместо детских грабель смертоностные шпаги. И они фехтуются ими до первых синяков за честь прекрасной дамы.Констанции Бонасье.
Меня то есть.
А я лежу вся в томлении и отравленьи ядом коварною столовской поварихой Миледи прямо в монастырской кельи (она же домик деревянный на участке детского сада) и жду своего героя. Кто первый всех заборит,тот сегодня и Д'Артаньян.
Моя расхристанная поза "звездочкой" настойчиво говорит о том, рыцарь явно задерживается, заставляя даму скучать. Отсчитывая минуты ожиданья встречи с будущим женихом, я верчусь на лавочке юлою,пытаясь угнездиться по-удобнее.Из кармана курточки под действием хаотичных телодвижений начинают выпадать горошины пенопласта, любовно выковырянные мною из какой-то коробки. Мальчики этот конфуз почему-то замечают и с криками :"Смотрите,кишки валятся",-бросают грабли.
Весь флер романтической ситуации махом улетучивается,а послевкусие от мужской черствости остается.
Именно так маленькие девочки делают крохотный шажок к взрослой суровой жизни,где люди разных полов почти не понимают друг друга.

В актовом зале,тот что заодно служит спортивным,совершенно неудобные скамейки.Попа с них почему-то норовит соскользнуть куда-то на пол и приходится прикладывать определенные усилия,чтобы удержаться на сидячем месте.
Мы поем про Щорса (это мне нравится) и про "...Раз дощечка-два дощечка будет лесенка..."-что бесит невероятно. По степени неприязни завывание конкурирует с "...Милая моя, солнышко лесное..." в далекой еще юности.
Ксилофон,волшебный инструмент из металлических пластинок со стальным прозрачным звуком на убывание, вызывает благоговейный трепет.
Но бубен лучше.Он громче и иногда используется как оружие-аргумент.

В сон-час,я как все обычные дети,почти не сплю.О чем очень буду жалеть во взрослой жизни.
Смотрю,как облака за окном растягиваются в причудливых зверей ,перешептываюсь с соседом по несчастью.Когда воспитательница заглядывает в спальню,я отчаянно изображаю давно уснувшую послушную девочку Получается плохо.

У меня есть садиковская любовь Семен,к сожалению степень интима между нами коварная память от меня со временем скрыла.Но,когда спустя годы,мы случайно встретились на каком-то студенческом тусняке,улыбался он очень недвусмысленно.Видимо все-таки малолетками мы чуть было не поженились.

Однажды меня забывают забрать.
Ощушение тягучего беспокойства где-то в солнечном сплетении,нервная воспитательница и всклокоченный папа с большими виноватыми глазами.Морожное вместо ужина и прочие ништяки.

Черно-белое выпускное фото из детского сада смотрит на мир серьезными глазами девочки с дурацким хвостом на макушке.Какой-то совсем неулыбчивой.И перевернутый обеденый стол фоном.